Previous Entry Share
Н
marina_men
Прошел год. Сегодня 1 мая 2014 года. Ника уехала в Армению. Школьная экскурсия с любимыми друзьями и любимыми преподавателями.  И еще томик Осипа Мандельштама. Ну а я что? Просто-напросто  ошиблась форматом путешествия?... Не туда попала?...

Все-таки чувствую себя обязанной завершить этот скорбный труд. Начала писать путевой дневник, во-первых, по некоторой традиции, ну и во-вторых, чтобы выразить протест. Нет, совсем не против тех, кто устраивал эту поездку и кто в ней участвовал. Но, может быть, в процессе осмысления фактов, сумею пробиться к смыслу. И это значит, что мой протест - против неосмысленности.

 Из Эйлата наш путь в Иерусалим. По дороге предоставляется возможность искупаться в мертвом море и приобщиться к пляжной инфраструктуре. Косметика по выгодной цене, израильский селф-сервис. Мне совсем не хочется купаться. Знобит, болит горло. Рядом обнаруживается еще пара не вписавшихся в программу. Это Аня, жена Миши К. с их восхитительно своевольным сыном Сережей, поехавшим в Израиль  со сломанной в предплечье правой рукой. Тоненькая и хрупкая, несмотря на четыре беременности, одетая по-православному в платочек и ситцевый сарафан,  Аня с потрясающим смирением рассказывает об их житье-бытье на стране далече в сахалинской добровольной ссылке…

Помню еще одну остановку. Там, где Давид отрезал кусок плаща у какающего Саула. Игорь повел группу вверх по горе окунаться в каком-то источнике, а я осталась ждать. И опять в компании с Аней и Сережей. Здесь можно было развлечься лицезрением прохожих. Мы даже сфотографировались с особо колоритными пейсатыми парнями, впрочем, совсем не проявлявшими по отношению к нам религиозного экстремизма. Но самой приятной была встреча с очаровательными даманчиками, которые без страха подходят к людям, попрошайничают. Один из этих зверьков нашел рядом с нашей лавочкой брошенную кем-то сладкую плюшку и с видимым удовольствием съел ее до последней крошки…

DSCF2774

DSCF2824

Пустынный ландшафт сменяется в окнах автобуса оазисами: банановые плантации, манговые рощи, огромные площади, занятые под парники.
При приближении к Иерусалиму на холмах появляется зеленая лесная растительность, городские постройки. Игорь - с придыханием: здесь живет Дина Рубина...

Жить мы будем в Вифлееме, то есть на палестинской территории. Там дешевле. Сейчас, первым делом, нужно заехать за сувенирами в арабский торговый центр, поскольку в Иерусалиме палестинцы торговать не могут, хорошо бы их поддержать. Это – Игорь.  Наша группа, конечно, разочаровала арабов, поскольку не интересовалась ювелирными изделиями, составляющими основу торговли. Крестики, тарелочки, чашечки, магнитики в ближайшие дни будут нас преследовать непрерывно. Но я думаю только о том, как бы заехать в аптеку и купить жаропонижающих и всяких обезболивающих лекарств. Разболелась не на шутку!  Правда, в Вифлееме это оказывается делом непростым. Арабы не знают наших фервексов, а мы не знаем, чем пользуются они. Наконец мы в гостинице. Добрая Оля предоставляет мне главный лечебный инструмент: электрочайник. Руссо туристо больше не пользуется кипятильником, но в любую поездку берет с собой чайник и пакетики с заваркой. Мне предстоят два дня, без переездов из города в город, без рассказов гида и без разглядывания достопримечательностей.  За окном позванивают колокола. Слышны какие-то признаки восточной жизни. А я с любимым компьютером и вайфаем испытываю необыкновенное блаженство, периодически подзаряжаясь парацетамольной таблеткой, чтобы упала температура и чтобы меньше болело горло.
Мои спутницы, тем временем, посещают какие-то монастыри, и я им, естественно, ничуть не завидую.
На третий день запланирована автобусная экскурсия, которая завершится  переездом в Иерусалим. Я отказываюсь от экскурсии и от автобуса, ссылаясь на слабость, и мне вызывают такси, которое перевезет меня прямо в гостиницу, неподалеку от стены старого города. Через пару часов пребывания в Иерусалиме выползаю купить себе фруктов. Восточная экзотика! Прямо на земле разложены дары полей и садов. Мы опять, из экономии, в арабской зоне. Симпатичные девчушки в хиджабах возвращаются из школы, весело разговаривая и катя за собой на колесиках тяжелые портфели. Вокруг черноволосые небритые мужчины, женщины, одетые по мусульманской моде, гортанная речь, грязные лавчонки, оживленное движение.
На обратном пути, нагруженная пакетами с апельсинами, мушмулой и клубникой, встречаю наш автобус, с трудом пробирающийся по узким улочкам.

Тем же вечером идем посетить расположенный неподалеку храм Гроба. Вступаем в черту старого города через какие-то из многочисленных ворот. Проходим по рядам, которые завтра превратятся в арабский базар, а сейчас закрыты и молчаливы.
Серые давно не ремонтированные стены. Какой-то совершенно не парадный вход. Перед ним плоская каменная плита в обрамлении множества лампад. Некоторые наши дамы тут же принялись елозить по плите бумажными иконками и крестиками, а также пучками свечей. Какую цель преследуют эти действия?
Огромное, ужасно неуютное, неухоженное помещение. Совершенно непонятно, что здесь делать. Вид этой запущенности, заброшенности даже, напоминает мне коммунальный коридор. Чувство тоски от этой неприбранности,  оттого, что ничего невозможно исправить, потому что с соседями не договориться. Господи, Господи, где Ты здесь затерялся?!
Пространство перед Кувуклией занимают черноволосые гвардейцы в парчовых коротких накидках. Они стройно поют мощным мужским хором, отвечая возгласам служащего священника. В какие-то моменты, когда звучит чтение, юноши присаживаются. Кажется, что никого, кроме этой компании, богослужение  не интересует. Все ходят по своим делам, и только служка в феске  в сопровождении двух молодцев в одинаковых стихарях, совершая обход, грозно стучит тяжелым посохом перед теми, кто, по его мнению, нарушает порядок…
Потом будут служить греки там же, у входа в кувуклию. У католиков в углу своя часовня.

Мне кажется, нет ничего более антихристианского, чем вот этот разодранный по конфессиям храм, наполненный разобщенными, ожесточенными в своей разобщенности людьми, с головами, забитыми разнообразными предрассудками.
Мы вернемся сюда ночью, к 12 часам. Будет греческая воскресная служба. Очень долгая, под заунывное пение арабских мужчин. Можно присесть, если нашел место. Можно ходить под этими сводами, без определенной цели, просто, чтобы выйти из оцепенения. Для меня всегда было невыносимо мучительно находиться на богослужении и ничего не понимать. Именно поэтому когда-то, на заре моей христианской юности,  стала петь и читать на клиросе. Наш Господь не хотел такого вот, несмысленного, но и не обманывался на наш счет. Это – наша реальность, в которой Он, несомненно, подспудно присутствует. Где ты, Господи?! Бесконечные «Кирие, элейсон», когда кажется, что все должно было бы давно закончиться… Наконец, причастие. Нужно перейти в другой неф. Все толпятся. Какие-то мужчины говорят по-русски, что по канону их нужно пропустить вперед. О-о-о, Signore, Господибожемой! Я пришла к Тебе, одинокая и опустошенная. Дай мне Твоего духа, чтобы наполнил меня любовью, разбивающей одиночество и заполняющей все пустоты…

и 025

Что еще рассказать об увиденном мной Иерусалиме? Бесконечный базар. Стена плача – мужчины и женщины отдельно. Я посидела у этой стены среди благочестивых евреек в беретиках или специально сконструированных головных уборах, имитирующих платок. Подходила и прислонялась лбом к каменным плитам в немой мольбе. Что можно сказать Ему в этом месте? Рядом библиотека для женщин. Посетительницы пенсионного возраста.  Наверное, бывшие наши, обучающиеся традиции. Какие-то удивительно красивые и удивительно юные девочки с безумием в глазах и с Израильскими флагами в руках что-то долго шепчут  камням. Отходя от стены, пятятся назад, чтобы не оборачиваться спиной к святыне. Кажется, идет подготовка к национальному  празднику. На площади перед Стеной батальон израильских солдат занимается маршировкой и другими упражнениями, видимо, чтобы продемонстрировать военную мощь.

Игорь ведет нас на экскурсию  на Храмовую гору. Это ведь тут же, рядом, но, чтобы попасть туда, нужно пройти рамки металлоискателей, потом очень тщательный досмотр (отнимают Библии, бутылки с водой, режущие и колющие предметы, следят за тем, чтобы одежда не была слишком открытой или вызывающей). На горе – царство Мечети. Похоже, в мусульманском мире тоже озабочены «коранизацией», как у нас – евангелизацией. Группки взрослых людей (разумеется, женщины и мужчины отдельно) сидят тут и там, внимая наставникам и наставницам.
Полиция нравов. Парочка влюбленных туристов позирует перед объективом, обнимаясь и целуясь. К ним издалека бежит охранник, отчаянно жестикулируя и что-то крича на непонятном языке…

Еврейская зона старого города, населенная преимущественно ортодоксами. Женщины с колясками, мужчины в черных костюмах и шляпах, несмотря на жару. Чумазые пейсатые малыши попрошайничают на краю тротуара. На русском они тоже научены: «дай шекеля».  Пейсатые мальчики школьники играют в мяч. Пусть носят пейсы, пусть не стыдятся своего еврейства. Пусть оно не будет символом обскурантизма. Пусть не повторится того, о чем свидетельствуют экспонаты музея Яд Вашем.
Виа Долороза. Католические паломники скандируют Ave Maria. Они находят в этом какой-то свой смысл, совершенно скрытый от меня…

Прошел год. С некоторыми спутниками и спутницами по этой поездке встречаюсь и здороваюсь в церкви. Я не приобрела никаких новых благочестивых навыков. В паломничество больше никогда не поеду. А вот окунуться в израильский быт, помимо его туристской и религиозной ипостаси – хочется. Еще хочется стать владелицей красивого магазина, чтобы восстановить прерванную в советские годы традицию предпринимательства. Да благословит меня на это Всевышний. Аминь!

  • 1

С днём рождения)))

Здоровья Вам.
И спасибо за рассказ о поездке
библиотечная такса

  • 1
?

Log in

No account? Create an account